127 писем о любви (Андрей Синявский)


lettersСпешу сообщить о замечательной возможности преобрести все 3 тома писем Синявского за 1200 рублей (с пересылкой в США получается около 60-ти зелёных, то есть очень дешево, по моему скромному мнению – я книги через озон.ру покупал и очень рекомендую, дешевая пересылка занимает около 8-10 недель, но можно и побыстрее если у вас есть такая необходимость). Я давно хотел их преобрести, но всё никак не удавалось найти весь комплект и дёшево: 


Том 1
Письма 1966-1967 годов  
В СССР тогда начиналось диссидентское движение, во многом вышедшее из дела Синявского-Даниэля. Но почему же Андрей Синявский никогда не называл себя диссидентом, а только, шутя, “незаконным отцом диссидентского движения”? Почему между вчерашними друзьями и, казалось бы, единомышленниками едва ли не сразу по окончании процесса возникли разногласия? Все ли средства хороши? И где граница между спором о путях и методах сопротивления и травлей, известным способом советской коллективистской расправы: все на одного, один против всех. Письма позволяют лучше понять, что происходило в те годы в окружении участников знаменитого процесса.

Том 2
Письма 1968-1969 годов  
Любовь к жене и сыну, размышления о воспитании и формировании ребенка, тоска по дому, пристальное внимание к лицам, историям и речи соузников, широчайший охват прочитанной литературы, размышления об истории и культуре, русской и мировой, – все откладывалось в этих письмах, чтобы стать отправным пунктом на пути ко многим будущим книгам писателя.

Том 3
Письма 1970-1971 годов   
Центральных сюжетов – два. Один – борьба жены Синявского за его досрочное освобождение. По жанру почти детективный роман – о том, как слабая женщина сумела до изнеможения зашантажировать серьезное государственное учреждение – Комитет Государственной Безопасности СССР. Другой сюжет связан с взрослением сына, на момент ареста Синявского бывшего восьмимесячным младенцем, а к концу отцовского заключения становящегося самостоятельным участником семейной переписки. По жанру – роман воспитания, так сказать, “Егоркино детство”.

Тщательно подготовленный и откомментированный Марией Васильевной Розановой трехтомник лагерных писем Андрея Синявского принципиально строится вразрез привычной стилистике изданий, посвященных диссидентской теме. Не монумент, не музей, не пантеон, не мемориал — книга предоставляет читателю редкую возможность непринужденно пообщаться с писателем, мыслителем, эссеистом, избегавшим напыщенности и презиравшим котурны, шутливо называвшим себя “незаконным отцом диссидентского движения”. Разговорная (подчас — ироничная) интонация примечаний вдовы Синявского, беглая импровизационность сопровождающих текст фломастерных “картинок” и “рисовачек” работы М. Розановой и А. Петрова наглядно подтверждают неакадемический характер издания.

Книга “127 писем…” не претендует на непременно последовательное чтение. Внутри каждого письма — единственной (не считая свиданий) разрешенной для политзэка формы контакта с волей — Синявскому приходилось сочетать законченные тексты будущих произведений с туманно-неоформленными набросками, рутинные реестры бытовых нужд с задушевными признаниями, интеллектуальные наблюдения и внезапные метафоры с подсчетами полученных-неполученных писем… Из этого разношерстного вороха каждый вправе выбирать свое. Можно, к примеру, смело пропускать куски хорошо знакомых книг Абрама Терца о Пушкине и Гоголе, сосредоточив внимание на менее известной ипостаси личности Андрея Донатовича — читательской.

Надвинув на голову шапку-ушанку (для изоляции от шума радио, стука доминошных костяшек, громких голосов соседей по бараку) — Синявский в лагере читает увлеченно, норовя выписать и переслать жене то одну, то другую “сладкую цитату” из Дионисия Ареопагита и монографии о Пауле Клее, жития Ефросина Псковского и Упанишад, “Сказания…” Авраамия Палицына и писем Бурделя… Читает “Хранителя древностей”, испытывая “тихое изумление” от его “естественно струящейся, живой интонации” (и — кто знает: не вдохновил ли Терца “мнимодетективный, антишпионский” роман Домбровского на “жанровое смещение” в романе “Спокойной ночи”, написанном уже после лагеря?). Читает можаевского “Федора Кузькина”, ворчливо дистанцируясь от усматриваемого в повести приземленного бытописательства (подтвердждая этой инстинктивной реакцией свое стремление “быть правдивым с помощью нелепой фантазии”; ау, эссе о соцреализме, написанное до лагерей!). Читает “Предварительные итоги”, находя в проницательном скептицизме Трифонова по отношению к суетливо-торгашеской “моде на иконы” созвучие своей обеспокоенности сходными процессами в мировоззренческой сфере — твердое неприятие и противостояние идеологии агрессивного ретроградного русопятства подвигает настороженно отслеживать амбициозные проекты Солоухина и Глазунова. 

Читать дальше.

 

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s